Боже. Сейчас на Баумана мы пересеклись.
День дождя, вечер водного мерцания.
Может, в оранжевом свету меня узнала ты,
Но пошла дальше. Я остановился.
Остановился! Обернулся и будто тяжело дышал.
Твои очки, твои глаза большие —
В уличной тьме я их узнал.
Ты прошла мимо, улыбалась.
А я стоял... Бросился б вперёд!
И подбежал, и схватил бы плечи!
И взглянул бы я в лицо твоё
И крепко б обнял...
Ты не обернулась.
А ждал я долго...
Тебя люблю я,
Как волк влюблён в Луну.
Любит ли его Луна в ответ?
Я верю.
Всё в тебе тайна.
Черна моя любовь.
Тьма — молчание.
И твоё же оно вновь.
И моё — неслучайно.
«Пора мне отпускать...
Тех из школы, — себе велю опять. —
И тех лучших друзей,
И тех людей,
И вот её —
Любимую навеки…
Я разве не нашёл уже родных,
Ради кого мне стоит жить?
Они — вот кому, поистине, я нужен —
Жемчужины и серебро, что нанизаны на нить;
С ними только вечность дружба.
С ними — жить, делать, что угодно,
Не беспокоясь
Ни о вчера,
Ни о сегодня,
Ни о завтра.
С ними ты маленький ребёнок вновь...
К кому ещё, если не к папе,
Могучему Хайдару,
Ты придёшь, когда тебя обидят?
Кто ещё, если не мама,
Святая Фатима,
Тебя возьмёт — шепча, обнимет?
А кто тебя, найдя в слезах,
Оставленного всеми,
В лоб тихо поцелует,
С тобой разделит бремя,
Если не дедушка любимый твой,
Если не твой Мухаммад верный?..
Разве не слышишь ты певучий зикр,
В то время, как, кажется, сидишь один?
Сердца рабита, твой фикр —
Твои любимые все рядом, сын.